БРИКС собирает цифровой контур без единого центра. Казахстан предложил в него свой узел

На XVIII саммите БРИКС в Нью-Дели 12–13 сентября состоялся разговор важнее очередного спора о том, станет ли объединение альтернативой Западу.

Страны блока начали обсуждать, как связать между собой собственные цифровые системы — платёжи, государственные платформы, искусственный интеллект, вычислительные мощности, промышленные технологии и сети связи.

Если посмотреть на итоги одновременно из Дели, Пекина, Москвы и Астаны, возникает необычная конструкция.

Индия делает ставку на совместимость. Китай предлагает технологический стек. Россия продвигает финансовую автономность. Казахстан предлагает связать национальные центры ИИ и вычислительную инфраструктуру.

Единой цифровой системы БРИКС пока нет. Но в Нью-Дели на стол легли отдельные элементы будущей архитектуры одновременно.

Почти половина населения мира — и разные цифровые системы

В БРИКС сегодня 11 государств и десять стран-партнёров, включая Казахстан и Узбекистан. По данным индийского председательства, на страны БРИКС приходится 49,5% населения мира, около 40% глобального ВВП и 26% мировой торговли.

Технологически это крайне неоднородная группа.

У Индии — Unified Payments Interface (UPI, система мгновенных платежей) и собственная модель цифровой общественной инфраструктуры. У Китая — масштабная экосистема ИИ и облаков. Россия развивает альтернативные платёжные каналы, ОАЭ — финансовые и технологические хабы.

Задача БРИКС сложнее создания одной большой системы: как заставить разные национальные платформы взаимодействовать, не передавая контроль одному центру.

Индия: сначала совместимость

Наиболее ясно этот подход сформулирован в Нью-Делийской декларации — 140 пунктов, принятых единогласно.

Отдельный блок посвящён цифровой общественной инфраструктуре — Digital Public Infrastructure, DPI: идентификация, платежи, госуслуги, цифровые документы и обмен данными через API (Application Programming Interface, программные интерфейсы).

Декларация поддерживает безопасную и совместимую DPI с учётом законодательства каждой страны и предлагает создать репозиторий решений БРИКС и пилотные проекты. Индия сохраняет национальные платформы, но делает их совместимыми через общие интерфейсы и стандарты.

Нарендра Моди призвал расширить участие Глобального Юга в формировании правил для искусственного интеллекта, киберпространства, космоса и критических технологий. Сама декларация идёт существенно дальше одного governance.

В ИИ-блоке — доступность AI-ресурсов, безопасность и надёжность систем, trustworthy AI, совместные исследования, энергоэффективность. В более широком технологическом контуре — квантовые технологии, исследовательская инфраструктура, спутниковая группировка и работа над технико-экономической оценкой высокоскоростной подводной кабельной сети между странами БРИКС.

Индийский подход можно свести к формуле: национальный контроль сохраняется, но системы должны научиться взаимодействовать.

Китай: модели, облако, заводы, инженеры

Китай приехал в Нью-Дели с другой архитектурой.

13 сентября Си Цзиньпин представил пять инициатив. Первая — BRICS AI Open Source Zone: сотрудничество в разработке и применении больших языковых моделей, обучение специалистов, открытая экосистема ИИ.

Дальше — партнёрство специальных экономических зон, облачная платформа цифровой индустрии БРИКС, кооперация в умном производстве, альянс по подготовке инженеров и программы обмена молодых технологических специалистов. Xinhua подаёт все пять инициатив как единый пакет.

Фактически складывается цепочка: модели → облако → промышленность → стандарты → кадры.

Для стран Глобального Юга это снижает барьер входа. Но здесь же и риск: без собственных моделей, данных и вычислений зависимость от одной технологической экосистемы можно просто заменить зависимостью от другой.

Китай примет председательство в 2027 году и проведёт XIX саммит. Именно там станет видно, какие из инициатив Си получили участников, бюджеты и проекты.

Россия: платёжная автономность вместо единой валюты

Российский приоритет — более автономная финансовая инфраструктура: трансграничные платежи, расчётно-депозитарные механизмы, инвестиционные инструменты и зерновая биржа. В Нью-Дели эти направления получили продолжение как общая повестка, но единой системы не появилось.

Здесь важно снять два устойчивых мифа.

Единую валюту БРИКС не создали.

Единой альтернативы SWIFT — глобальной системе обмена финансовыми сообщениями между банками — тоже нет.

Декларация говорит осторожнее: рабочая группа по платежам продолжает искать практические решения — совместимость платёжных каналов и систем финансовых сообщений, расширение расчётов и инвестиций в национальных валютах. И прямо признаёт: универсального решения нет, национальные приоритеты сохраняются.

Реальная цель прагматичнее разговоров о «новой валюте»: научить разные финансовые системы работать друг с другом.

Одно из практических ограничений — банковская инфраструктура. Расчётам в национальных валютах нужны корреспондентские счета, ликвидность и готовность банков принимать регуляторные и санкционные риски. Политическое решение «рассчитываться в нацвалютах» само по себе инфраструктуру не создаёт.

Параллельно обсуждаются более автономная страховая экосистема и индийское предложение разместить BRICS Risk Lab в GIFT City. Это пока не созданный институт.

Казахстан предлагает четвёртый элемент — сеть центров ИИ

Предложение Казахстана конкретно.

На сессии «БРИКС плюс» Касым-Жомарт Токаев предложил создать Партнёрство БРИКС плюс в сфере искусственного интеллекта: связывать национальные центры ИИ, открывать доступ к лабораториям и совместным научным проектам, разрабатывать многоязычные решения.

Казахстан готов задействовать собственную вычислительную инфраструктуру, а также национальные и цифровые центры ООН.

Складывается распределение ролей.

Китай предлагает открытую AI-экосистему. Казахстан — сетевую модель сотрудничества национальных AI-инфраструктур.

Теоретически они могут дополнять друг друга: открытые модели → вычислительные мощности → национальные центры → лаборатории → прикладные многоязычные решения.

Но важно не перепутать предложение с уже созданным механизмом. Партнёрство Токаева не закреплено декларацией как учреждённый институт.

Настоящий тест впереди: появятся ли участники, финансирование, проекты и сроки.

Есть ли у Казахстана вычислительная база?

Здесь стоит отделить амбицию от реальности. И реальность сегодня заметно сильнее, чем несколько лет назад.

Суперкомпьютер Alem.Cloud на платформе HPE Cray XD670 с ускорителями NVIDIA H200 занимал 86-е место в TOP500 в ноябре 2025 года и 104-е — в июньском списке 2026-го. Его Linpack-производительность — 20,48 PFlop/s.

Вторая казахстанская H200-система — AI-Farabium на площадке «Казахтелекома» — вошла в TOP500 под №103 в ноябре 2025-го с производительностью 17,93 PFlop/s; в июньском списке 2026 года она на 122-м месте.

На этой инфраструктуре развиваются три национальные языковые модели: KazLLM, AlemLLM и Sherkala.

Есть и прямая технологическая связь с Индией. В Акколе работает PARAM BILIM-2 — суперкомпьютер Евразийского национального университета, переданный индийским Centre for Development of Advanced Computing (C-DAC, Центром развития передовых вычислений) и модернизированный в 2025 году.

PARAM BILIM-2 сам по себе не делает Казахстан compute-хабом. Вместе с двумя H200-системами и национальными моделями он подтверждает: у предложения Токаева есть материальная база.

Главный вопрос теперь — какой уникальный продукт Казахстан способен дать международной сети.

Одной из потенциальных специализаций могут стать многоязычные решения для казахского и других языков Центральной Азии. Сама декларация отдельно признаёт риски искажения и недостаточной представленности знаний, наследия и культурных ценностей в датасетах и AI-моделях.

Для Казахстана это потенциально важная ниша — при условии качественных данных, исследований и реальных продуктов.

Почему это важно для Казахстана

В Нью-Дели Токаев сообщил: товарооборот Казахстана со странами-членами и партнёрами БРИКС в 2025 году составил около $72 млрд. Через Казахстан проходит до 85% сухопутных грузоперевозок Китай — Европа; транзит приблизился к 40 млн тонн с целью 100 млн.

Отдельный акцент — транспорт, энергетика, критические минералы, глубокая переработка, технологии. Новому банку развития предложено финансировать проекты в Казахстане.

Логика здесь шире формулы «Казахстан — транзитный хаб».

Если физические коридоры дополнятся совместимыми платежами, цифровыми документами, обменом данными и AI-сервисами, у маршрутов появится цифровой слой. Тогда Казахстан сможет стать узлом между несколькими системами вместо центра одной закрытой.

Показательно и другое: на полях саммита Токаев встретился со специальным посланником президента США по Южной и Центральной Азии Серджио Гором. Стороны обсудили развитие казахстанско-американского стратегического партнёрства, в том числе сотрудничество в сфере искусственного интеллекта и цифровизации.

Технологический партнёр у Казахстана не один. Именно поэтому роль связующего узла выглядит интереснее присоединения к одному закрытому контуру.

Что уже принято, а что — только предложено

Здесь важно не смешивать политические заявления и утверждённые механизмы.

• Принято / создано: сеть стартап-инкубаторов БРИКС; продолжение работы рабочей группы по платежам; обязательство реализовать Заявление лидеров о глобальном управлении ИИ.

• Предложено / в разработке: репозиторий DPI и пилотные проекты; Startup Innovation Fund; AI Open Source Zone и весь пакет Си; Партнёрство БРИКС плюс по ИИ; Risk Lab в GIFT City; технико-экономическая оценка подводной кабельной сети.

• Отсутствует: единая валюта; единая платёжная система.

Нью-Дели сформировал архитектуру направлений, а не готовую платформу.

Что в итоге

После этого саммита вопрос «станет ли БРИКС альтернативой Западу?» выглядит слишком простым.

Интереснее другой: сможет ли объединение сделать технологические системы стран, где живёт почти половина населения мира, совместимыми, не превращая их в одну централизованную систему?

Пока роли выглядят так.

Индия — совместимость цифровых систем.

Китай — технологический стек, промышленность и кадры.

Россия — финансовая автономность и расчёты в национальных валютах.

Казахстан — сетевая модель сотрудничества центров ИИ и многоязычные решения.

Пока это четыре разные инициативы, которые только начинают пересекаться.

Но если хотя бы часть из них превратится в работающие механизмы, у БРИКС может сформироваться собственный цифровой инфраструктурный контур.

Главный итог Нью-Дели для Казахстана: Астана предлагает архитектуре «БРИКС плюс» собственный элемент — партнёрство по ИИ и вычислительную инфраструктуру.

Теперь нужно доказать, что за предложением есть продукт, вычисления, модели, данные и партнёры.