Константин Аушев (KPMG): полную стоимость ИИ по-прежнему трудно оценить

13 сентября REAL DIGITAL разобрал исследование KPMG Tech Report 2026. В региональном опросе участвовали более 70 компаний Центральной Азии и Кавказа. 53% заявили об использовании искусственного интеллекта в промышленной эксплуатации с измеримым эффектом.

После публикации мы направили вопросы Константину Аушеву, партнёру и руководителю технологической практики KPMG на Кавказе и в Центральной Азии. Что стоит за этой цифрой? Как компании оценивают экономику ИИ и его риски? Публикуем основные положения его ответов.

ЧТО ИМЕННО ВНЕДРИЛИ ЭТИ 53%

Аушев уточняет: опрос проводила независимая сторонняя организация, поэтому достоверно определить, какие именно решения имели в виду респонденты, у KPMG нет возможности.

По его оценке, низкая распространённость механизмов управления ИИ, системного измерения возврата на инвестиции и формализованных ИИ-стратегий позволяет предположить, что речь шла об отдельных решениях.

Границу между точечным внедрением и реальной трансформацией Аушев связывает с изменением самой бизнес-модели — когда появляются источники выручки, невозможные без ИИ. Один из его примеров — подписочные ИИ-сервисы, поставляемые вместе с производимой техникой. При этом успех должен подтверждаться финансовыми показателями и показателями риска.

ЗАПРЕТЫ НЕ СНИМАЮТ ВОПРОС КОНТРОЛЯ

Аушев описывает две крайности: компании либо пытаются запретить использование ИИ, кроме узкого набора моделей во внутреннем защищённом контуре, либо признают, что не могут его контролировать.

По его наблюдению, в обоих случаях растёт Shadow AI — теневое использование ИИ сотрудниками вне корпоративного контроля.

Среди рисков эксперт отдельно выделяет:

«На первое место я бы поставил риск неправильных решений и действий, принятых из-за ошибок ИИ и некачественных данных.»

Вторым по росту значимости он называет регуляторный риск, обращая внимание на объяснимость результатов работы ИИ и необходимость механизмов управления им.

ЭКОНОМИКА ИИ ВКЛЮЧАЕТ СКРЫТЫЕ РАСХОДЫ

Аушев отмечает, что, согласно исследованиям, большинство компаний признаёт сложности с подсчётом реального экономического эффекта.

Лицензии, системы и вычислительное оборудование — видимая часть расходов. Полная стоимость владения на многолетнем горизонте включает также обучение сотрудников, обновление внутренних документов и баз знаний, амортизацию инфраструктуры, организационные изменения, подготовку данных, безопасность и соблюдение требований регулирования.

С ожидаемой выгодой тоже есть проблема:

«По «доходной» части большинство традиционно опирается на потенциальное (и часто недостижимое по факту) сокращение ФОТ, снижение количества инцидентов, но не рост выручки и улучшение качества.»

ФОТ — фонд оплаты труда.

Для оценки результата Аушев предлагает сочетать возврат на инвестиции с качественными показателями.

Он также приводит примеры заработка благодаря ИИ: более успешное взыскание задолженности в банках, рост числа клиентов у спортзалов с ИИ-программами тренировок, сокращение простоев кресел в стоматологиях при внезапных отменах визитов. Конкретные показатели этих кейсов в ответах не раскрываются.

НАШ ВЗГЛЯД

Показатель внедрения — отправная точка. Следующий шаг для бизнеса — определить, какой результат изменился, сколько стоило это изменение и сохраняется ли эффект после учёта всех расходов и рисков.

В ходе общения мы также договорились с Константином Аушевым об отдельном материале для REAL DIGITAL — о том, как разработка с помощью ИИ меняет ИТ-рынок Казахстана. Что компаниям стоит разрабатывать самостоятельно, когда обращаться к внешним поставщикам и какие расходы возникают после написания кода? Продолжение планируем опубликовать на следующей неделе.

Источники: Письменные ответы Константина Аушева для REAL DIGITAL.

Разбор KPMG Tech Report 2026 от 13 сентября: https://www.realdigital.kz/ru/kpmg-ai-central-asia-caucasus-production-2026/